Опустеет дом, не поест любимый внук оладушек,- думала бабушка, провожая Толю в армию

Высокий, худощавый и потому казавшийся немного нескладным, Толя обнял бабушку за плечи, шепнул что-то на ухо.
— В армию уходишь, — ахнула Мария Николаевна и от неожиданности чуть не выпустила подойник. Тот звякнул, несколько капель выплеснулось на траву. Анатолий перехватил его из рук бабушки. — Что же быстро-то как? По весне только Лешу проводили. Осень подошла — тебя.
— Он, бабуля, просрочил из-за учебы, не со своим годом пошел.

У внука глаза бесшабашно веселые. Мать с отцом новость восприняли как и полагается — собирают проводы. Брат Сергей откровенно завидует. Младший Шурка заранее оговаривает себе фуражку, когда Анатолий из армии придет.
А у нее дело из рук валится, ничего на ум не идет. Теленку ли пойло несет, корове ли бадью со свеклой или поросенку мешанку — все одно в голове.

Опустеет через три дня их дом, не станет пофыркивать под окнами трактор, не будет она кормить любимого внука оладушками с пылу, с жару. И он не станет ластиться к ней, прося срочно найти невозможно красивую рубашку, потому что вечером идет в Дом культуры. Как же быстро летит время. Дети все взрослые. Внуки уже в армию уходят один за другим. Жаль только, что муж не увидит всех их, не порадуется за детей и внуков.

На проводы Анатолия народу собралось, как на свадьбу. И тесен стал новый дом. Пришлось распахивать двери на мост — там танцевали под чуть хрипловатую музыку магнитофона.

Толя, коротко стриженный, в новом костюме и белой рубашке, был необычно серьезным. Мария Николаевна посмотрела на него и вздрогнула. Да Николай это, муж, в их прощальный вечер, а не Толя так померещилось ей, и она провела рукой по глазам.

Вот так же сидел он в красном углу, только ребятишки его облепили: на одном колене Нина, ей тогда шесть исполнилось, на другом — трехлетний Коля. А она все на кухню бегала, боялась, что не угодит печь хозяину перед дальней дорогой, подожжет подорожники.

И пока шумело праздничное застолье, Мария Николаевна в свои мысли ушла, словно с мужем беседовала.
«Вот уж Николай, сын твой любимый, старше тебя годами стал, внуки белоголовые один за другим в солдаты уходят. Сейчас Толю провожаем. Алеша, твой первый внук, на границе служит, этого тоже, сказывают, в пограничники записали. Ты бы хоть одним глазком на них глянул.

Они о тебе все знают, три письма, что ты успел прислать, до дыр зачитали, буковки на бумаге совсем стерлись. Ну да помню я каждое слово. Они, письма твои, словно костерок. Когда уж совсем невмоготу, протянешь к ним руки, и душе теплее станет…

Мария вспомнила как приснился ей сон, едва положила голову на подушку. Снился ей Николай, вроде стоял он на опушке Козловского леса. Сзади него — ели в темно-зеленых, глубоко нахлобученных папахах.

Стоит, улыбается, щурит от солнца голубые глаза. Она хочет подойти, приникнуть к нему, да река их разделяет, Ширинга, и вроде бурлит она, волнуется и совсем не похожа на настоящую, спокойную и неторопливую. «Сейчас я тебе мостик сделаю!» — кричит Николай, а сам ни с места. Марии досадно, серчает она на Николая. А ели, раскинув широко ветви, надвигаются, скрывают его…

А иногда снится как ее Николай, молодой, моложе сына своего, подходит к окну, стучит требовательно и строго и спрашивает выбежавшую на крылечко Марию:
— Как живешь?
Она хочет подойти к нему, хоть раз заглянуть в голубые глаза, снять шапку и потрепать русые волосы, но он снова повторяет свой вопрос:
— Как живешь, Мария?

— По-всякому! В радости и заботах. Сын управляющим в совхозе работает. Дочка Нина — на ферме. Внуки наши выросли. У Нины старший Саша шофером в совхозе, дочь в техникуме учится. Младшего они в честь тебя назвали Колей — трактористом стал.

Мне семьдесят лет исполнилось, но говорят в деревне: «годы не уроды». Не в тягость они мне. Хозяйство веду, совхозу по малости помогаю. А тебя я вспоминаю каждый день. Вот сейчас проводы у нас, в солдаты Толю провожаем. Весело молодежь гуляет. Так и живем Коленька.

+
Голосование
( Пока оценок нет )
Загрузка ...
vranya.net