Пришел сын из армии, в свои двадцать лет, поседевшим

Андрей услышал гул машины во дворе, вышел на переднюю улицу. Увидел, что черная «Волга» сворачивает к их дому, и понял сразу — Санька. Правая рука на «привязи». Голова словно припудрена сединой.
Санька чуть замешкался, не привыкла еще левая рука работать за двоих, но потом сладил с запором и попал в объятия матери. Она вслед за Андреем выбежала и сейчас его опередила. А потом и Андрей крепко обнял сына.
Пришли Иван Кузьмич и Елена Ивановна — Санькины дед и бабушка. Он выбежал им навстречу. Держался героем:
— Дед, встречай солдата. Бабуля, пироги затваривай.
Андрей смотрел на сына, видел упрямую складку между бровей, видел седину. И сразу мысль: а ведь ему только двадцать.
— Баба, а я, пожалуй, в свою половину! — проговорил Санька. — Поустал немного, ночь не спавши. Бать, ты на работу, наверное?
— Да.
— Ну и ладно, тогда — до вечера.

Повели внука дед с бабкой. Андрей посмотрел им вслед, и душа заныла. Родители-то при Саньке такими слабыми кажутся. И Санька уходил здоровым, а пришел другим. Обретет ли он себя в новой для него жизни?

Санька вечером пир закатил. После обеда съездил в Дмитрово, повидался с братьями. Максим после техникума работал, а теперь и жил в Дмитрове. Жениться вроде и не женился, но пацан в наличии имелся! Ходить уже начал. Денис в Дмитрове корни крепкие пустил. Молодая семья получила полдома. Николка ходил в детский садик.
Максим вот в примаках ходил, но это его не особенно напрягало. Сам себе не признаваясь, думал он о Кате, которая давно уже о нем и думать перестала.

Приезжала на лето в деревню то с одним, то с другим кавалером. И знакомила с Максимом, говоря: «Мой лучший друг детства». Максим жал руку, оценивающе смотрел на парня и думал: «Ну чем он лучше меня?». Вот уже и армия позади, и Катя Скоробогатова привозила отцу несколько раз одного и того же курсанта финансового училища. В этом году оба заканчивают учебу, увезет ее финансист бог знает куда. Увезет, а надежда у Максима останется. Может, не сойдется характером его Катя с мужем, разойдутся, разведутся молодые, а он тут как тут, свободный от брачных уз.
Вечером приехали братья. Собрались в доме у старых Полоскиных. Женщины настряпали, напекли всего, словно на свадьбу. Санька со всеми здоровался, подавая здоровую руку. Попраздновали они по-семейному.

Андрей наблюдал за сыном и думал: Вон они какие из солдат возвращаются, вроде, свои и не свои, зло в душе приносят. Ничего не осталось от прежнего Сани: доброго, покладистого, любителя приврать. Может, потом отойдет от жизни боевой, поостынет, а сейчас — как кипяток.

— В Федине фермер объявился Петров, ни дна бы ему, ни покрышки! Фермер этот землю получил у Селицы. Это только считается, что у Селицы, а пасет везде, где вздумается, а больше всего по усадьбам да их лугам. Зажал их Петров со всех сторон, и управы на него нет, — жаловались деревенские.
— Ну, придется с ним познакомиться, — решил Санька.

Саня целый месяц то документы оформлял на пенсию, то в госпиталь ездил, то деньги свои получал. Некогда было ему с фермером познакомиться, а очень хотелось, потому как свиньи Петрова, выпущенные в конце апреля на вольные хлеба, разломали заборчик у Полоскиных и «поселились» во дворе.

Не успевала Елена Ивановна посыпать пшеницы курам, как свиньи являлись во главе с черным хряком и в мгновение ока подчищали корыто. Иван Кузьмич два раза выгонял их, а на третий хряк нешуточно пошел на него. Ходили к фермеру, который поселился в вагончике, но свора собак близко к нему никого не подпускала. Пришлось ловить его на дороге. Тот выслушал претензии и сказал:

— Я свиней привязывать на цепь не собираюсь. Сделайте так, чтобы они к вам не попадали. И еще запомните: на мою землю ваша скотина заходить не должна, если, конечно, вы ею дорожите. Хозяин здесь теперь я.
Эта последняя фраза словно сама Саньке в рот залетела. Тот свою половину в доме в порядок приводил и мусор возил на тачке.
Саня тачку поставил, женщин отстранил тихонько, необидно:
— Подайсь, бабушки, я на нового хозяина посмотрю.
Тот окинул Саньку оценивающим взглядом, сделал вывод, что от парня, который с тачкой одной рукой управлялся, физического воздействия не последует.

— Ты, инвалид, иди долечивайся, дело тут не твое.
— Как это не мое, если я здесь живу! — удивился Саня. — И жить собираюсь.
— Ну и проваливай, если жить собираешься, — сорвался фермер, и кабинку УАЗика хотел прикрыть, пребольно задев Санькину увечную руку.

Вот тут Саня и взорвался, как неуправляемый фугас. Он схватил левой рукой бородача, рванул на себя, подсек, как учили в школе десантников, и попросил бабушек:
— Шли бы вы по домам, а мы с человеком поговорим.
Санька диктовал условия:
— Ты, хозяин, если хоть раз твои свиньи станут шляться по селу, то все Федино будет целый год свинину есть или даже два года подряд бесплатно. Понял? Ответа не слышу!
— Понял, — выдавил Петров.

Санька дал фермеру подняться и стал прилаживать петлю веревочную к плечу раненой руки. Фермер этим временем быстренько в кабину прыгнул и в приоткрытое стекло пригрозил:
— В милицию позвоню. Долго на воле не задержишься.
И позвонил. Не успел Саня третью тачку хламом нагрузить, объявились стражи порядка. Вот это оперативность, видать, прикармливал их фермер.
Саня к этому времени остыл, на предложение ехать с ними согласился, только попросил подождать, когда переоденется. Не ехать же ему в рваных штанах да солдатских ботинках.
Милиционеры посмотрели на Санькин наряд и согласились.
— Иди, но мигом, и не вздумай убегать, еще больше схлопочешь.

Федино не было бы Фединым, если бы в мгновение ока около дома Полоскиных не собралось все ветхое население деревни. Да и как же иначе, Санька за них заступился, а они…
Бабушки кинулись к водителю:

— Родимый, да что же вы невиновного человека забираете. Мы ведь и на вас управу найдем, меру станем жаловаться и на вас, и на вашего начальника.
— Мэру, — поправила Сергеевна, — а вот на обедешном автобусе и поедем к нему всем огулом.
— Я тут причем, я просто водитель. Вон ему говорите, — кивнул в сторону участкового.

Бабушки к тому приступили, и все выложили как было. Участковый заметно заволновался. Ему со средним кое-каким образованием первое звание — прапора намечалось, с этой заварухой как бы чего не вышло. А тут Санька появился, в парадном кителечке, при голубом, лихо заломленном берете и с парочкой медалей на нехилой груди.

Сомнения участкового достигли предела.
— Ты что, в самом деле не дрался? — спросил.
— А ты одной рукой драться сможешь?

— Слушай, парень, извинился бы ты, и дело с концом.
— Извиняться я не стану. Поехали, — с готовностью пошел к машине Санька.

Вот эта готовность окончательно сломила участкового. Тот спрятал браслеты, полез в УАЗик.

— Что за деревня только! Собрались как на концерт заезжего артиста.

— Фединские — они такие. Своих в обиду не дают, — с улыбкой заметил водитель и подмигнул бабушкам.

+
Голосование
( Пока оценок нет )
Загрузка ...
vranya.net