Воспоминание

Домик им понравился. Такой маленький, всего-то две комнатки и прихожая — веранда, но было там так уютно и спокойно, так приятно пахло чьей-то налаженной и счастливой жизнью, что они нисколько не огорчились, узнав, что пришли слишком рано.

— У тебя спешат или у меня? — спросила бабушка, одетая во все черное, цветом чернее самой черной космической дыры.

— Давай сверимся, — сказала вторая, такая яркая всем обликом, что смотреть на нее было даже немного больно.

Они вытащили из карманов широких юбок большие песочные часы и зашевелили губами, считая песчинки.

— Спешат, — вынесла вердикт дама в черном и огорченно цыкнула зубом. Она не любила, когда что-то работало неточно.

— Подождем, отдохнем немножко, — успокоила ее вторая.

Они взяли стулья и сели возле кровати, на которой лежала древняя старушка, до подбородка накрытая пуховым одеялом, несмотря на то, что весна выдалась жаркая, ранняя, окна были открыты и душистый, горячий воздух наполнял комнатку теплом и ароматами цветущих вишен. Глаза старушки были закрыты, лицо осунулось, а дыхание было тяжелым и неровным. Она умирала.

Жизнь и Смерть (это именно они явились сюда по важному делу — забрать душу древней бабушки и посадить росток новой, ибо были они неразлучны и шагу без друг друга ступить не могли и по вселенскому закону не могли только брать или только одаривать) терпеливо ждали.

— Уютный домишко, — сказала Жизнь, чтобы хоть как-то развлечься и не сидеть просто так.

— Спасибо, — неожиданно прошелестело из-под одеяла и пока еще едва видимая Душа села на кровати.

— Уже? — удивилась Смерть и вытащила часы, но там еще оставалось несколько песчинок.

— Уже? — переспросила Душа и попыталась взлететь.

— Погоди, есть еще время, — успокоила ее Жизнь, — поживи еще!

— Странные вы какие-то, — поддержала ее Смерть, — то вы за жизнь цепляетесь, вымаливаете даже не минуты, секунды, то…

— Ты можешь назвать вот это жизнью? — перебила ее Душа, показывая на крохотное, почти детское тельце под одеялом. — и хорошо еще, что это только неделю длилось, до этого даже кое-что успела сделать, чувствовала конечно, что конец близок, — Душа изо всех сил сдерживала нетерпение и ждала, ох, как она ждала вопроса.

— И что ты сделала? — спросила Смерть и подмигнула Жизни.

— Вот! — взволнованная Душа нырнула куда-то в пуховую перину и вытащила две шали — легкие, воздушные, невесомые, одна черная, цветом чернее любой черной космической дыры, а вторая сочного алого цвета, такой бывает иногда на закате, словно слепой художник вдруг прозрел и в невероятном восторге выплеснул краски в небо.

— Дай угадаю, — притворно задумалась Смерть, — сама связала? Это нам? Взятка?

— Подарок, — обиделась Душа, — нитки пауки дали, да не всякие там длиннолапые, грубые мужланы, а крохотные, трепетные, что охотятся за невидимыми глазу букашками.

— А краски? — Жизнь держала шали в руках и не могла налюбоваться.

— Это грозовое небо красило, а это кровавое солнце на закате.

— Дай угадаю, — повторила Смерть, — это мне? — и она потянулась за черной шалью.

— Нет, — почти выкрикнула Душа, — в тебе и так бездны довольно, тебе алый, чтобы ты всегда помнила, сколько цвета в мире!

— Да я и так вроде бы помню, — пробормотала Смерть, накидывая шаль, — как на нее посмотрю, даже в глазах рябить начинает, — она насмешливо глянула на помрачневшую Жизнь.

— Мне, значит, мрак? — несколько обиделась Жизнь, ожидая, что Душа тоже как-то затейливо объяснит свой подарок.

— Для контраста, — просто сказала Душа и Жизнь слегка разочаровалась. — На память о Смерти, — быстро поправилась Душа, видя, как с лица румяной Жизни уходят краски.

— Да мы и так неразлучны, — пробурчала Жизнь, но решила сменить гнев на милость, -красивая! — похвалила она шаль и накинула ее на плечи.

Душа довольно улыбалась и ждала.

— Почти все, — сказала ей Смерть, глядя на утекающие песчинки, — ты готова? Собралась?

— Давно готова, — Душа вытащила из перины маленький узелок.

— Погоди, сколько там у тебя?

— Дюжина, ровно дюжина!

— Нельзя, не положено!

— Пожалуйста!

— Ты пойми, нам не сложно взять все, но там… — Смерть подняла глаза к беленому потолку, — все равно отнимут, просто выкинут, оставь здесь, может быть кто подберет, а с собой можно взять только одно.

— Только одно… — расстроилась Душа и развязала узелок. Пошарила в нем, подумала и вытащила комочек солнца.

— Покажешь?

— Конечно! — Душа подкинула комочек вверх и Смерть с Жизнью с удивлением увидели большой, празднично накрытый стол, много людей, все радостные, довольные, жуют, разговаривают, выпивают, смеются, такое хорошее семейное застолье.

— Это наш с дедом День Рождения, в один день мы родились, звезды так решили, не знаю, почему умерли не вместе. А тогда нам по 70 стукнуло. Все дети приехали, все внуки и правнуки уже были. Помню умоталась я тогда, хлеб пекла, пироги, а как села за стол, такое счастье меня накрыло, такой волной… и деда моего тоже, я уверена, когда он уходил, тоже этот день с собой забрал, — она вопросительно посмотрела на Смерть и та, улыбнувшись, кивнула.

— Я так и знала, — сказала Душа и тихонько заплакала.

— Плохая примета перед дорогой реветь, — Смерть поднялась со стула и бережно оторвала Душу от тела. Старушка на кровати вздрогнула и перестала дышать.

— Сестра, твой ход, — Смерть повернулась к Жизни, та сделала вид, что задумалась, а потом сказала Душе:

— Праправнук у тебя родится через 9 месяцев.

— Что ты? Как же так, как они без меня? Обратно нельзя, совсем никак? Хоть на годик, а? — Душа вырвалась из рук Смерти и попыталась вернуться в тело.

— Ну, что ты, как маленькая! Все! Пора!

— Я смогу их навещать?

Жизнь и Смерть вздохнули. Люди были такими любопытными, так хотели знать все наперед, так страшились неизвестности и будущего, что если отвечать на все вопросы, ни одна душа не была бы доставлена в загробный мир и ни одна бы ни родилась.

— Многое зависит от тебя, — уклончиво ответила Смерть и повторила, — пора!

Душа облетела комнатки своего домика, прикоснулась к своей старой свадебной фотографии, висящей в рамке над кроватью, погладила швейную машинку — старинную, она так ею гордилась, настоящий Зингер — ее приданое, всю семью обшивала эта машинка, посидела пару секунд на кровати мужа, подумав, что она скоро с ним соединится и уже никогда не расстанется, как он ей и обещал в день свадьбы, а сам обманул, умер, бросил ее на долгие десять лет! Она подумала, что хорошо бы попрощаться с внучкой, живущей в соседнем доме, с внуком, с … Она не успела. Ее подхватил вихрь и она еле-еле смогла схватить свое воспоминание, единственное, разрешенное к вывозу, возможно, самый счастливый день в ее жизни.